sylvatica
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: PG-13
Жанры: Джен, Романтика, Дружба, Hurt/comfort
Статус: закончен
Посвящение: одному автору, который забыл о том, что он автор.


Когда Музы становятся одинокими

Вот говорят, что у писателей, значит, не прёт творить, если музы нет. Не так уж просто, знаете, вдохновение словить, чтобы шедевр создать. А если музы нет — то какое тебе тут вдохновение?

И вот, значит, приходит она — Муза.

Воздушное платье из тончайшего полупрозрачного шифона развивается от порывов лёгкого ветерка из форточки, русые волосы, в которых, кажется, запутались лучи солнца, колышутся всё от тех же порывов. Глаза её — само безоблачное небо, чистый концентрат голубизны, а в глубине мерцает свет далёких звёзд. Улыбкой, которая светится на этом лице, можно озарить полгорода. Бледная кожа с лёгким румянцем, губы — алые лепестки цветов.

Муза ступает по комнате неслышно и невесомо ножками в золотистых чешках. Тут, за столом, не обращая внимания на окружающий мир, сидит Автор. Выглядит он, мягко говоря, не очень. Всклоченные немытые волосы торчат во все стороны, под глазами густые тени, футболка, которая когда-то была белой, заляпана разноцветными пятнами неведомого происхождения. Красные от недосыпа и нервов глаза почти слезятся от света монитора ноутбука. На экране открыт текстовый документ, и там чёрным по белому напечатаны всего пара строчек.

Слышится тихое бормотание.
— Чёрт… Ну как же тебя, ну куда, ну что же делать, вот-вот дэдлайн, а у меня ничего, совсем ничего… Как же это, идея ведь есть такая хорошая, почему же совсем не пишется? Как же написать?

Автор дёргает себя за волосы, растирает уставшие глаза, нацеливается пальцами в клавиши, готовясь набрать хоть какой-то текст… и снова обессиленно опускает руки.

— Никак. Не могу. Устал.

Муза кладёт руки ему на плечи. Автор сперва и не замечает этого касания, лишь чувствует странный, но приятный холодок, забравшийся к нему под футболку.
Муза сжимает пальцы, ощутимо надавливает на мышцы спины, и Автор вздрагивает, почувствовав, наконец, чужое присутствие.

— Что?.. — он поворачивается.
— Тссс… — Муза прикладывает тонкий пальчик к его губам. — Не бойся меня.

Силуэт её во мраке комнаты будто светится изнутри, Автор смотрит во все глаза и не верит им. Кто эта прекрасная леди? Она так красива… Она похожа на ту самую, которую он так часто представлял себе, когда писал о любимых девушках, когда искал их…

— Кто ты? — спрашивает он онемевшими губами.
Она улыбается — и он понимает, что эта лучистая улыбка только для него. В сердце начинают петь соловьи.

— Я твоя муза. Я подарю тебе вдохновение, мой Автор.
Она протягивает ему руку и он, забыв уже обо всём на свете, касается тонкой кисти, поднимается со стула и идет вслед за Музой. Она уводит его к небольшой односпальной кровати, укладывает в неё и, закутав в одеяло, целует в лоб.
— Сегодня тебе надо поспать, мой Автор. А завтра ты напишешь всё, что только пожелаешь… — И добавляет, заливисто рассмеявшись: — Только для начала сходи в душ.

А затем её силуэт становится прозрачным и совсем растворяется. Автор думает, что это всё недосып и нервы, но сам себе не верит — не могла Она быть лишь видением!

А утром он идёт в душ, после садится за ноутбук, и уже к вечеру, аккурат к дэдлайну, сдаёт законченную работу…

В общем, вы думаете, что всё так и происходит? Ну да, вполне возможно так и есть. Муза, конечно, у каждого своя, каждому видится она по-своему. У кого-то вот вообще музы выглядят, как брутальные бородачи в мотоциклетных куртках и с крыльями нетопыря за спиной…

Все согласятся с простым тезисом: если Муза покидает Автора, то Автору становится плохо. Он совсем теряет себя, не может работать и творить, страдает, уходит в запой…

А кто-нибудь когда-нибудь задумывался, что случается с Музами, которых бросил их Автор? Нет, ну серьезно! Все привыкли воспринимать Музу, как само собой разумеющееся и всем творцам полагающееся. Взяла, пришла, подарила вдохновение, в лоб поцеловала, растворилась в воздухе — и вуа-ля! А Музы, между прочим, тоже живые! Им тоже бывает непросто.

И какой же такой дурак, скажете, возьмёт да и бросит свою музу? Зачем? Как? Для чего? А вот и такие авторы бывают. И об одном из таких Авторов этот рассказ.

***

Весна. Наступала она в этом году долго — никак не хотела зимушка сдаваться и оттаивать. Но вот, наконец, запели птички, солнышко поярче засветило, почки на деревьях набухли, ветерок стал ласкать теплом щёки прохожих… Оттаял и Автор.

Долго он спал, ох долго. Но тут — эх, гормоны-эндорфины — пришибло ему голову новой идеей! Захотелось ка-ак сесть, ка-ак наваять что-нибудь эдакое, чтобы всё своё из глубины души на бумагу выплеснуть, чтобы читатели ликовали от легендарного возвращения легендарного автора, чтобы нести радость в их сердца…
Ну сел, ну включил Ворд, ну замахнулся над клавиатурой… И всё. Не тут-то было. Чего-то не хватало, ключевого элемента, без которого ну никак слово не выльется. Музы!

Растеряно оглянувшись по сторонам — надеясь, видимо, что вот она, тут как тут, из воздуха материализуется, — Автор пригорюнился. Не материализовалась. В однокомнатной хрущевке царили всё такой же бардак да тишина.

За прошедшие после знакомства с Музой годы Автор успел написать несколько прекрасных историй и обрести энное количество восторженных фанатов. Было пережито многое, выпиты галлоны сидра, съедены вёдра оливок и килограммы сыра — для вдохновения, естественно. Автор и Муза стали не просто творцом и помощником, они стали друзьями, что вообще было странным и редким явлением. Там, наверху, в Отделе Распределения Вдохновения, удивлялись такому, но не препятствовали.

На тернистом пути творчества Автора случалось многое, и если бы не Муза, он бы, определенно, не справился.

Восторженная толпа фанатов тарабанила в двери, требуя новых работ? Она разгоняла их похлеще наряда полиции, лишь взмахнув рукой и окутывая их потоком спокойствия и благоговения, закрывала перед носами дверь и шла к Автору — дарить ему повышенную порцию вдохновения, чтобы справлялся быстрее.

Квартиру оккупировали критики? Они не обращали внимания на девушку, и сдержать их строгий нрав она не могла — потому что они её считали лишь помехой! Тогда Музе пришлось вызывать тяжелую артиллерию — приятеля из Отдела Вдохновения — того самого муза-бородача с крыльями нетопыря. Его звали Клео. Он въехал на своем призрачном, но вполне натурально выглядещем, байке прямо в комнату однушки Автора. И критиканы разбегались в стороны с воплями, а Клео смеялся адским смехом, газовал и грозился раздавить колесами их критиканские языки.

Как-то раз попался, правда, здравый критик. Но тоже больно наглый. Выбил дверь квартиры одним толчком ноги в тяжелом сапоге, осмотрелся хмуро и величественно прошел прямо в комнату. Муза узнала этого Критика и приготовилась в битве, заранее зная, что скорее всего проиграет… Слишком уж тот был силён. Но битвы не последовало: Автор справился сам. Точнее, как справился…
Музе сперва даже стало немного стыдно: Автор исправлял все косяки, на которые указывал Критик, прислушивался к нему. Муза удивлялась, ведь так нельзя — нужно взвешивать каждое замечание! Но потом она разглядела в глаза своего Автора что-то… И её умилению не было предела. Её автор влюбился! Может, лишь совсем чуть-чуть, сам того не понимая, но как же это было прекрасно!

Кажется, именно в те времена, когда в их квартиру регулярно наведывался Критик, Автор выдавал лучшее из всего им написанного!

Но потом Критик ушел, прислал на замену ученика… Странного. Музе он совсем не понравился. Вроде и был он похож на своего учителя, пытался копировать тот же строгий взгляд, даже одевался в том же стиле… Но как же убого смотрелись эти тяжелые ботинки на худеньких ногах! Как же ненатурально выглядели все эти многочисленные заклёпки и шипы! Да этому ученику даже черный цвет шел едва ли! А вот Критик… Критик будто родился со знаком анархии на груди, да…

В общем, Автор пригорюнился после ухода Критика. А потом и вовсе чуток рассудком помутился. Точнее, ему так казалось — что помутился, а Муза не рассказывала истинной причины его видений — с ними Автору было веселее, они же скрадывали его печаль.

Тот самый Клео, который бородатый и на байке, работал в паре с другим Музом — Светлым Нёмой. И как-то так получилось, что в Отделе Вдохновения перепутали место дислокации очередного творца, и этих двоих прислали сюда, в квартиру Автора. И пока в Отделе разбирались и пытались устранить ошибку, эти двое успели почти что свести автора с ума, притворяясь светло-тёмными сущностями. Отсидели ему плечи, внедрились через уши в мозг внутренними голосами… Муза им не мешала — во всех их бесчинствах был один огромный плюс: они заставляли Автора творить!

Но потом Нёма и Клео ушли. Последний успел за время пребывания в квартире выпить месячный запас сидра и подменить в бутылке «Джек Дениалса» виски на чай.

И Автор будто бы впал в спячку… Из-под его пера стало выходить всё меньше и меньше слов, и в какой-то момент он просто-напросто забросил свой талант.

А музы, они, знаете ли, талантом питаются. Если их не подзаряжать, как батарейки, они перестают лучится энергией и давать вдохновение. Музы исчезают. Без своего Автора исчезла и эта Муза.

Но вернёмся к этой весне и к очнувшемуся, вылезшему из берлоги Автору. Он, конечно же, знал, где искать Музу — она оставила ему адресок.
Автобус №204 привёз его почти к её дому. Автор зашел в ближайший маркет, запасся сидром, оливками и косичкой сыра сулугуни, прошелся по аллее, пересёк пару дворов. Чтобы не звонить в домофон, подождал у подъезда, пока кто-нибудь в него зайдёт, и просочился следом.

Четвертый этаж, звонок тихо тренькнул за дверью. Автор вдохнул поглубже, готовясь сходу выдать отрепетированную тираду, в которой слёзно умолял бы о прощении и возвращении.

Двери открыл высокий мускулистый парень — черноволосый, небритый, с хмурым взглядом из-под густых бровей.
— Чего надо? — гаркнул он.
— А мне бы… — тихо сказал Автор, проглотив испуг. — Муза тут живёт?

Парень хмыкнул, задумчиво почесал щетинистый подбородок.
— А, так ты из этих… Ну проходи, коль не шутишь.

Он пропустил Автора в квартиру, закрыл двери и провел в комнату. Предложил сесть на диван.

— А вы кто?.. — осмелился спросить Автор, выпрямив спину и сложив руки на коленях.
— Тимофей. Я — муж.

Автор даже кашлянул от удивления. В груди кольнуло ревностью, по телу прокатилась волна жара. Как муж? А как же… Разве… Она же никогда не вышла бы замуж, она же всегда говорила, что для неё нет других, существует только он… Автор уронил голову на грудь и еле сдержал всхлип. Он понимал, что виноват во всём сам, что нужно было держаться на Неё, а он всё профукал!

— Ну, а где же она? — подал он голос, совсем лишенный надежды.
— Скоро должна прийти. Подожди, я сейчас.

Тимофей вышел, на ходу доставая из кармана штанов телефон.
Автор сидел в комнате, но слышал, как Тимофей говорит с кем-то.
— Тут к тебе пришел… Эм… Ну такой, небольшой, хиленький, глаза испуганные… Нет, ничего не просил, просто тебя ждёт… Должны в шкафу быть, могу найти… Что? Блин, ты вообще уже… Ладно, понял, помогу… Всё, жду.

Шаги отдалились, в соседней комнате захлопали дверцы шкафов, там что-то зашебуршало и зашумело. Автор смиренно ждал. Минут через двадцать он услышал, что кто-то пришел — обрадовался. Наконец-то! Но свой порыв тут же сорваться и выбежать в прихожую он сдержал.

Она вошла в комнату через пару минут, Автор обернулся к ней, задержав дыхание, и… со стоном выдохнул. Его Муза была сама на себя не похожа. Вроде и она, а вроде — совершенно незнакомая девушка. Русые волосы, отливающие медью, стали теперь черными как смола, с бледных щёк ушел румянец, они казались болезненно-белыми. Голубизна в глаза поблекла, звезды в них потухли, под ними залегли густые синие круги, а губы обесцветились. Муза истончала и исхудала, и чёрное простое платье в пол ничуть не скрывало этого.

У Автора по спине прополз холодок ужаса. Муза смотрела на него хмуро, скалила губы в злорадной ухмылке.
— Явился, — констатировала она, и голос её отдавал могильным холодом.
— Я… — Автор встал и осмелился подойти к ней. Протянув руки, спросил: — Что с тобой, милая?
Она хмыкнула и пожала плечами:
— Меня уволили. Я не смогла сработаться ни с одним другим автором после того, как ты ушел. В Отделе сказали, что это всё из-за слишком крепкой связи с тобой. Я больше не могу приносить вдохновение и… в общем, я как бы больше не Муза.

Что-то с громким треском оборвалось в груди Автора. Будто плита весом в несколько тонн свалилась ему на голову — осознанием. Слова застряли в горле и всё, что он смог выговорить, было:
— Это можно как-то исправить?.. Я же без тебя совсем…

Бывшая Муза снова пожала плечами.
— Не знаю. Я превратилась в обычного человека, вот, даже муж у меня есть. Я больше не генерирую вдохновение. Но если тебе нужна муза, я могу предложить тебе временный аналог… — Она махнула рукой, поманив его за собой.

Они вышли в прихожу, бывшая Муза постучала в двери комнаты.
— Заходите, — сказал оттуда Тимофей.

Двери медленно открылись, и в проёме взору Автора открылась картина.

Сорок пятый размер ноги. Волосатые пальцы. Волосатые мускулистые ноги. Нежно-розовая юбка-пачка, а из-под неё торчат семейный трусы в горошек. Облегающая водолазка из тонкого блестящего серебристого материала не скрывает кучерявой волосатости на мощной груди. Розовые перчатки выше локтя. Хмурый взгляд из-под кустистых бровей. Нимб на проволочке на головой.

— Когда мне позвонил Тимофей и сказал, что ты пришел… Сперва я хотела приказать ему гнать тебя взашей, — объяснила бывшая Муза. — Но потом вспомнила, что ты именинник… В общем, это мой тебе подарок. Выглядит, конечно, странно, но вдохновение приносит — я проверяла. Пользуйся пока. А там посмотрим, может, что-то и у меня получится…


@темы: фикбук, удаленные работы